Мы договорились встретиться в “Конфетках-бараночках” в два. Даша написала, что оставит Митеньку с мамой: они пойдут на аттракционы в новом парке, а мы спокойно попьем чай и поговорим обо всём, о чём при сыне говорить “незаконно”.
Было уже 14.20, а я все еще сидела за столиком одна. Входящих сообщений от Даши тоже не было. Я уже решила отправиться к стойке и выбрать нам чай, как телефон коротко провибрировал: “Задерживаюсь. Прости”. — “Ничего страшного, я тут найду, чем развлечься)
Надеюсь, с Митей все ок? Кстати, может пока что-то заказать? Я примеряюсь к пицце) Забыла, ты сейчас ешь мясо?”
Прочитано. Даша печатает. Даша не в сети.
Я вздохнула и пошла к витрине с цветными пирожными. Немного покалывало волнением, но я отмахивалась от тревоги: она с ребенком и за рулем, ей просто некогда. Наверное и это сообщение набирала на длинном светофоре. Вообще-то Даша ненавидит опаздывать, но я знала, что материнство делает жизнь менее предсказуемой и не обижалась.
Спустя еще 30 минут, две чашки чая и парочку фантастических версий о том, что все-таки могло случиться с Дашей, я выползла погреться из кафешки с сильным кондиционером под 30-градусное солнце. Тело покрывалось тревожными мурашками, но может сухая южная жара их прогонит?
Я забралась с ногами на скамейку по периметру огромного вазона с высокими цветами и закрыла глаза. Телефон молчал.
— Мама, всё. Хватит. Мне не 20 лет, — я вздрогнула. — Я объясняла тебе уже всё. Сто раз. Это просто смешно, — я не сразу узнала голос Даши. Он звучал непривычно резко. И прямо у меня за спиной.
— Нет, я отказываюсь понимать, зачем тебе это, — громкий шепот в ответ — Ну, а если кто-то увидит? Здесь! В центре города! Ладно ещё в этом вашем Петербурге, но тут то зачем!
Я открыла глаза. Блять. Кажется, сейчас будет встреча века.
— Мама. Всё. Я не хочу говорить, — хруст пластиковой бутылки, глухой стук о пустую урну.
— Нет! Стой! Ну куда ты уходишь, — едкий шёпот.— Ты готова бросить ребенка ради этой? Дарья!!
Хорошо, что я в шляпе. Даже если она меня увидит, то не узнает. Или узнает. По росту. ХЗ.
Я замерла и проверила, выключен ли звук у телефона.
— Так. Ладно. Вообще-то Митя там уже полчаса один в машине. Но раз так. Раз ты хочешь об этом говорить. Я скажу.
— Нет-нет-нет. Я не хочу это слушать. Почему ты просто не можешь перестать с ней общаться? Нет, не отвечай. Дай воды, я запью лекарство. — Марина Васильевна говорила уже в полный голос, но еще пыталась держать ровную интонацию.
— Вода кончилась. Зайдем в кафе, купим.
— Нет. Я туда не пойду. Там эта.
— Значит умирай тут без воды. Всё. Я пошла. — стук металла о дерево — Митю забери. Как машину открыть помнишь?
— Нет, Дашуля, не уходи, ты же понимаешь, почему мне неспокойно. Ты же мать. Ну а что если. Тебя увидят с ней. Петя узнает. Митеньку заберут. — голос стал тише. Запахло валокордином.
— Мам, отпусти руку. И хватит этого бреда. Во-первых, Петя уже два года знает. Во-вторых, чем ты думаешь мы будем таким заниматься? “Пить чай” — это не эвфемизм, если что. Всё. Иди уже, пожалуйста, к Митеньке. Кстати, на заднем сиденье есть вода.
Вздох.
— Ну. Что еще?
— Петя… знает? Ты что.. хотела развестись? Зачем…Зачем ты вообще ему рассказала? — снова шепот.
— Потому что он мой самый близкий человек и я могу ему доверять. А теперь — всё. Яна уже час меня ждет. Пока, мам. Позвоню, когда закончу. Ключи не забудь.
Шаги глухо прошуршали по плитке. Минуту я сидела в тишине. Меня как будто парализовало. Голени затекли. Экран телефона загорелся фоткой Даши. Ответить.
— Привет! Ты ещё не ушла?