Тук-тук. Моё сердце передаёт привет. Напоминает обо всём, что уже случилось. Предостерегает от того, что может случится. Моё сердце просит поберечь его. Хотя бы сегодня. Сейчас. Но сейчас я смотрю тебе в глаза. Стою на вокзале и смотрю. А куда ещё? Всё знакомо. Кроме тебя. Жизни не хватит, чтобы узнать. Бежать в убежище? Можно, конечно. На авось. Чудеса ведь случаются, даже не нужно в них верить. Двери подвалов либо открыты, либо заперты.
— О чем ты там думаешь? – ты щуришься. Не от солнца. От смеха.
— Шаурму не поели, — я хочу поднять ставки – получить хохот на прощание.
— Бог с ней!
— Ауч, — корчусь притворством.
— Зато есть повод приехать ещё.
— Пять тысяч километров? – я повторяю эти цифры чаще, чем твоё имя.
Пять. Тысяч. Километров. Почти четверо суток в плацкарте. Что тебя в жопу ужалило, чтобы притащиться сюда?
— Всё ради шаурмы.
Бережёшь меня. Я отдам долг, клянусь.
— О-о, маркетинг работает?
— Твой маркетинг. Так расхваливала…
— Не забудьте оставить отзыв о туре на нашем сайте, — я не могу улыбаться, но что делать то?
— Обижаешь, — ты протягиваешь конверт.
— Это что? — не высовываю руки из карманов.
— Отзыв.
Делаю шаг назад. Нет, ошибаюсь. Шаг назад делает меня той женщиной, которой я являюсь. Была. Есть. И буду. Утаскиваю конверт в карман. Грею его ладошкой.
— У меня для тебя ничего, — виновато туплю взгляд.
— Сказала она, напихав в мой рюкзак…
— Четыре минуты, — я оглашаю условия задачи, подглядывая за вокзальными часами.
На двоих четыре минуты.
— Чем хочешь заняться?
— Ну не здесь же!
Хохот. Чёрт. Зачем я напрашивалась? Теперь не попрощаться. Придётся выдирать. Сжимать зубы и вытягивать с корнем. Ещё и без наркоза.
— Три минуты, — предупреждаешь ты.
Оглядываюсь. Поезд на месте. Никуда не исчез. Увезёт тебя. Может, не увидимся до конца жизни. Может, в этом и смысл. Почему-то всегда не работает, а никогда – пожалуйста. Крайности не сбалансированы. Наши минуты заполняются тишиной.
— Две, — я выдерживаю твой взгляд, чтобы ты выдержала плацкарт – верхнюю полку. Пять тысяч километров. Меня.
— Уважаемые пассажиры, пожалуйста, пройдите в вагон! – умоляет проводница – только тебя. Перрон пустой. Южная ночь наваливается – тёмная до безобразия. Бумага мнётся в моих пальцах. Слова не находят выход – план эвакуации забракован.
— Пожалуйста! — крик проводницы как нож к горлу.
Твоё объятие случается без предупреждения.
— До встречи? – я выпускаю из себя просьбу. Обещание. Покаяние. Призыв. Приказ. Я капитулирую. Отвернись, наконец, и я зарыдаю. Сядь в вагон, и я побегу за ним, стоит ему тронуться. Чтобы как в кино. Потому что ты моё кино. Премьера. Сеанс без повтора.
— До встречи! – ты запрыгиваешь в вагон. Скользишь вдоль окон. Улыбаешься в каждое. В каждое.
Что может быть серьёзнее, чем секс один раз в год?
Тук-тук. Стук колёс. Стук сердца. Всё твоё.